bohemicus (bohemicus) wrote,
bohemicus
bohemicus

Categories:

Казанова Галковского и Ламетри Иванова-Петрова

      Израильский профессор Юваль Ной Харари завершил свой супербестселлер «Sapiens. Краткая история человечества» словами:

     "Научившись стольким замечательным вещам, мы так и не разобрались в своих целях, и мы все еще не удовлетворены. Мы строили каноэ, потом галеоны, потом пароходы, а теперь уже и космические корабли — но куда мы стремимся? Мы обрели невиданное прежде могущество, но понятия не имеем, как им распорядиться. Хуже того, люди становятся все безответственнее. Боги-самозванцы, мы считаемся только с законами физики и ни перед кем не отвечаем за свои поступки. Мы превратили в кошмар жизнь других животных, мы разрушаем экосистему планеты, думая лишь о своем комфорте и удовольствии — и ни в чем не находим счастья. Что может быть опаснее, чем разочарованные, безответственные боги, так и не осознавшие, чего они хотят?"

   Cуществуют разные взгляды на эволюцию вида homo sapiens вообще и на скорость эволюции нашего мышления в чaстности. Семь лет назад ув. galkovsky написал:

    "Кстати, интеллект людей за последние сто лет тоже сильно эволюционировал. Внешняя культура - на поверхности, и этапы большого пути от белил и химического карандаша до современной пластической хирургии совершенно наглядны. Внутренняя культура проявляется косвенно, за человеком надо наблюдать, а затем замеченное искусственно визуализировать. Если по-голливудски прорисовать европейца хотя бы образца 1870 года, то получится третичная зверушка. Это надо понимать, когда читаешь европейцев того времени. Мы-то видим такого же человека, как в 2010 году. А люди были внутренне другие. Скошенный назад и очень низкий лоб, клыки как у вампира, тонкие яркие губы. ХИЩНИК. Иногда так снимают 18 век. Феллини в «Казанове» что-то показал."  http://galkovsky.livejournal.com/160677.html

      Это не единственное обращение Галковского к образам «Казановы Феллини». Вот ещё несколько его высказываний, касающихся этого фильма:

    "Я вполне понял механистическую философию 18 века, посмотрев заводного «Казанову» Феллини." http://galkovsky.livejournal.com/218170.html

    "Финальная сцена феллиниевского «Казановы». Сидит молодёжь из нового 19-го века. Шутки, смех, табак, молодое вино. С антресолей спускается напудренный маразматик."  http://galkovsky.livejournal.com/182730.html?thread=41923530#t41923530

    "Казанова устарел и сломался, а с ним сломался и 18 век. Никто не виноват, что птичка заржавела, ибо люди смертны. Над Казановой смеются революционеры-бородачи 19 века, это даже некоторый анахронизм. Чтобы подчеркнуть разрыв эпох." http://galkovsky.livejournal.com/182730.html?thread=41934282#t41934282

       Встреча Казановы с веселящейся молодёжью - это действительно глубоко символичная сцена, показывающая конец самого Галантного Века, а не завершение жизни одного из его протагонистов. В реале Казанова не дожил до появления бородатых революционеров, да и место, в котором он провёл свои последние 12 лет, было не столь суровым и безнадёжно унылым, каким оно показано в фильме. Я допускаю мысль, что с точки зрения венецианца Северная Богемия может выглядеть Сибирью, но Казанова там по крайней мере пребывал в барочном замке с французским парком и ходил в церковь, построенную итальянцами. Когда-то я немного писал об этом периоде его жизни (см. Казанова в Духцове.)

     Строго говоря, сцена с выходом Казановы к весёлым бородачам и их подругам не финальная, а предпоследняя в фильме. За ней следует ещё одна, короткая, но важная. Казанова поднимается в свою комнату, вспоминает Венецию и в мыслях танцует с заводной куклой (la bambola meccanica). Те, кто видел картину, знают, что это та самая кукла, с которой в другой сцене герой на протяжении восьми минут не только танцевал, но и занимался любовью. Tаков феллиниевский XVIII век - в нём люди настолько близки к роботам, что вступают с ними в сексуальные отношения. А море в их мире иногда оказывается сделанным из полиэтилена. Кстати, костюмы ХVIII столетия в "Казанове" - одни из самых реалистичных в истории кино
       



                    Последние сто секунд фильма  «Казановa Феллини». Умирающий (чело)век вспоминает механическую куклу, которая когда-то была его любовницей.


     Впрочем, о танцах с роботами мы поговорим чуть позже, а пока задеpжимся на смене эпох. Социокультурная трансформация (мне так и хочется написать «трансмутация»), наблюдавшаяся при переходе от XVIII века к XIX - одна из самых важных и драматичных перемен в истории цивилизации. Это был сдвиг планетарного масштаба, в нашем богоспасаемом отечестве принявший особенно впечaтляющий характер. Описывать его можно по-разному. Вот как это недавно сделал Галковский:

      "Никаких «передовых учёных» среди декабристов не было, и начало николаевской эпохи ознаменовалось как раз резким повышением интеллектуальной температуры. 1825 год это завершение русского 18 века и последний рецидив эпохи дворцовых переворотов. Декабристы били друг другу пощёчины на очных ставках, Бестужев-Рюмин сидя в каменном мешке в кандалах дошёл до тюремных панегириков человеколюбию Николая I. Всё это гиштории времен очаковских и покоренья Крыма, которые после декабристов ушли в прошлое.

     В нравственной жизни русского общества, и так очень динамичной, произошло два колоссальных скачка. Первый это царствование Екатерины Великой, после которой государственные перевороты были ещё возможны, но стала невозможна их «детская непосредственность». Убийцы Павла I своё дело сделали, но прекрасно понимали, что это преступление. Виват никто не кричал, бокалы об пол не бил. Второй скачок это царствование Александра I, после которого нелегитимность была приравнена к нелегальности."
(см. В2. ЧТО НЕОБХОДИМО ЗНАТЬ О ПУШКИНЕ - 2)

   
 А вот как об этой же эпохе в своё время писал я:

       "В России XVIII век затянулся очень надолго. Русское общество времён Пушкина и Лермонтова - это сословное общество XVIII века. Русская культура той поры - это аристократическая культура XVIII века. Разгромившая Наполеона русская армия 1812 года - это типичная армия XVIII века. Собственно говоря, война сначала с революционной, а потом с бонапартистской Францией и была войной за принципы XVIII века против XIX; выиграв её, русские осуществили реставрацию Ancien Régime по всей Европе. XIX век пришёл в Россию позже - вместе с Белинским, Чернышевским, Герценом и т.д. После чего сначала всё пошло кувырком, а потом погибло и само русское государство.

     Понимание этих вещей пришло ко мне ещё в школе. Я даже помню, когда впервые задумался о них - при чтении «Горя от ума». Дойдя до фразы «Как платья, волосы, так и умы коротки!» я подумал, что это XVIII век говорит о XIX. С тех пор
я прожил жизнь и укрепился в своём отношении к идеям и эпохам." (см. Игра с Макиавелли)

   Очевидно, что мы оба относим наступление XIX века в России не к 1801 году, а к гораздо более позднему времени. Но оцениваем его весьма по-разному. Галковский полемизирует со всей восходящей к Герцену традицией, рисующей николаевскую Россию в самых чёрных красках. Для него лицо XIX века - это портрет Николая Первого (реальный, без пририсованных герценами и лениными рогов и копыт). Для меня же облик XIX столетия определяют скорее сами Герцен & Co,  бородатые революционеры, на фоне Века Просвещения выглядящие совершеннейшими варварами.

      В процитированном тексте Галковского есть и такое замечание: "Странно сказать, но Пушкин навсегда остался человеком александровского времени, в николаевской России он медленно, но верно превращался в анахронизм." На мой взгляд, ничего странного. Проживи Пушкин чуть дольше, а тем более доживи он до возраста Казановы, его встреча с революционными бородачами непременно состоялась бы. И выглядела бы она именно так, как выглядит встреча Казановы с этими же людьми в предпоследней сцене фильма Феллини. "Сидит молодёжь из нового XIX века. Шутки, смех, сны Веры Павловны, гвозди Рахметьева. С антресолей спускается маразматик с седыми бакенбардами."

    Представьте себе, как отреагировали бы русские нигилисты середины XIX века, если бы перед ними появился семидесятилетний Пушкин и попытался прочесть стихи. Феллиниевский Казанова вызвал смех молодых варваров именно этим - он стал декламировать.

   Когда-то я подробно писал, что означал для человечества переход нашей цивилизации от Просвещения к романтизму, сoпровождавшийся переходом мировой гегемонии из французских рук в британскиe (см. Герой двух миров и лучшая из республик). Писал я и о том, что грядущее будет куда больше подобно XVIII, нежели XIX или XX веку (см. Наше галантное будущее). Но с моей стороны было бы непростительной самонадеянностью думать, будто я раскрыл тему полностью. Скорее, я лишь прошёлся по её поверхности. Вне моего внимания до сих пор оставалось ни много ни мало - бессмертие.

    Недавно ув. ivanov_petrov написал:

   "Ламетри, дело известное. Меня интересует прогресс идеи о человеке-машине и её нынешнем облике. Что-нибудь изменилось? Я знаю, что сейчас распространены мечтания об искусственном интеллекте. Это объединяется с мечтами о бессмертии - мол, человек будет переписан в память компьютера, и будет бессмертие. История с телом подтянется - в конце концов какое-то тело компьютеру подгонят, биороботы там, киборги, зомби всякие, биомашины - в общем, тело будет. А разум - вот он, искусственный. Личная память будет переписана на жесткий диск - и всё, бессмертие.

  В XVIII в. доказывалось, что человек есть машина. Как понимаю, дело было в разрушении всяких отживших предрассудков, это была такая крайняя эпатажная позиция - мол, ничего кроме этого у вас нет, у всех. Это была позиция крайнего, бравирующего скептицизма. Интересно, что теперь это не минимальная позиция, не чудо скепсиса - а напротив, максимальная позиция, чудо оптимизма. Мол, все вы тухнете без идеалов, думаете, что мир кончается и цивилизация гибнет, культура глохнет и гений окочурился - а вот же, еще пять лет (ну, десять, ладно) и - и бессмертие пойдет в будущее.То, что было позицией скептика, стало надеждой.

 <...> Ламетри представлял, конечно, грубую механическую систему. А сегодня воображают, что применение передовых технологий позволит все оставить "как привычно" - перепишут личность в комп, и будет личность, какая была. Имеется фантазия, что сознание может быть переписано и что человек, сознающий, что он - компьютер, будет "такой же" в некотором важном смысле. Можно возражать, что переписанное будет человеком и сознанием, а можно - что "такое же". Не осознают, что это просто очень старый круг мысли, еще вон XVIII века, и ведет он туда, куда и вел - человек есть машина. Или это другая идея? Верно ли, что старинная идея человека-машины сейчас живет в массе исследований по нейросайнс и искусственному интеллекту?" (Человек-машина и ИИ )

   Этот пост был написан Ивановым-Петровым в качестве ответа на несколько реплик, оставленных мною в его журнале парой дней ранее. В них я не упоминал ни Ламетри, ни идеи XVIII века, но Иванов-Петров относится к тем редким собеседникам, которые понимают вас лучше, чем вы сами понимаете себя. Ламетри... Я могу только позавидовать уверенности Иванова-Петрова в том, что идеи Ламетри - "дело известное". Всё-таки это не Вольтер, не Руссо и не Монтескьё. Хотя определённое направление мысли XVIII века Жюльен Офре де Ламетри действительно довёл до предела. В 1747 году он написал сочинение «Человек-машина». К моему стыду, это единственная книга Ламетри, которую я читал. Впрочем, вспоминают его обычно именно в качестве автора «Человека-машины». В этом трактате Ламетри писал:

    "Гордые и тщеславные суще­ства, гораздо более отличающиеся от животных своей спесью, чем именем людей, сколько бы они ни претендо­вали на то, чтобы быть выше животных, в сущности явля­ются животными и ползающими в вертикальном положе­нии машинами. Эти машины отличаются тем замечатель­ным инстинктом, из которого посредством воспитания образуется ум <...> Быть машиной, чувствовать, мыслить, уметь отличать добро от зла так же, как голубое от желтого, словом, ро­диться с разумом и устойчивым моральным инстинктом и быть только животным,— в этом заключается не больше противоречия, чем в том, что можно быть обезьяной или попугаем и уметь предаваться наслаждениям."  (https://sites.google.com/site/lubitelkultury/Home-5-34)

     Вот это и есть механистическая философия XVIII века, которую подразумевал Феллини, заставляя Казанову в последнюю минуту из всех женщин вспоминaть механическую куклу. Однако вернёмся к Иванову-Петрову. Началось всё с того, что он высказал удивившую меня мысль: если сто лет назад проблемой было недовольство людей обществом, в котором они живут, то сегодня, напротив, проблемой стало всеобщее довольство (см. Неудобное довольство). Я заметил по этому поводу:

     "Не берусь судить насчёт аномии, но мне кажется, что пассивность и довольство - это несомненное благо. Современное общество находится на пороге величайшей перемены в истории - достижения некоторыми его членами бессмертия (или, по меньшей мере, длящегося веками долголетия). Думаю, это вопрос десятилетий, не больше.  Все социальные контрасты прошлого - ничто по сравнению с разделением социума на смертных и бессмертных (или почти бессмертных). В этой ситуации только всеобщие пассивность и довольство и могут спасти цивилизацию. Иначе она просто пойдёт вразнос."  http://ivanov-petrov.livejournal.com/2023614.html?thread=113217470#t113217470

     Люди стали реагировать на мою реплику, образовалась ветка комментариев на шестьдесят. В ходе обмена мнениями я утoчнил, что имею в виду:

  "Важные открытия происходят не в области медицины, а в области информационных технологий. Как только люди научатся записывать человеческую память на небиологические носители, они обретут бессмертие. Более того, человек перестанет быть привязан к определённому телу. Думаю, возможность выбирать себе внешность, пол, расу, биологический возраст (а главное - менять их по своему усмотрению) будет иметь только финансовые ограничения.

  Зная, как устроен мир, можно с уверенностью сказать, что у 90-95% людей эти возможности будут равны нулю, перед 5-9% откроются широкие перспективы, у 1% появится неограниченная возможность реализовывать свои самыe буйные фантазии. И мне кажется, что это вопрос каких-то 50-100 лет (т.е. всё произойдёт уже при жизни тех, кто сейчас приходит на свет).

  В таких условиях лучше, чтобы большинство было всем довольно (например, ушло в виртуальную реальность). Иначе может произойти нечто, по сравнению с чем 1789 и 1917 годы покажутся цветочками."  http://ivanov-petrov.livejournal.com/2023614.html?thread=113245374#t113245374

    Мне давно было интересно, как читатели Иванова-Петрова отреагируют на подобные мысли. Именно читатели Иванова-Петрова. Насколько я могу судить, это одна из наиболее продвинутых аудиторий в ЖЖ. У одних комментаторов этого автора по два и более высших образования, у других есть научные степени. Многие при этом демонстрируют обширные знания в области фантастики, т.е. обращены в будущее и открыты для смелых футуристических концепций. Поэтому я внимательно прочитал и 60 реплик своих собеседников, и 400 комментариев, оставленных читателями под постом Иванова-Петрова о Ламетри, машинах, искусственном интеллекте и бессмертии.

  Для начала мне сказали, что "никакого бессмертия не будет", потому что "в 14 веке больше понимали в теме искусственного интеллекта, чем сейчас",  а "по ветке биотехнологий - провал происходит сейчас. Там уже 3 года стоят исследования и триалы" (это цитаты). Дале я узнал, что "человеческую память научились записывать с изобретением письменности и истинное бессмертие именно тут", что "для художников такое бессмертие уже наступило. Можно натренировать программу раскрашивать любую фотку под Шагала" и даже что "православному незачем покупать бессмертие таким странным для верующего человека образом".

   Наконец, прозвучал хороший вопрос: "Почему есть кино про восстание машин, но совершенно не рассматривается вариант, что вот эти ходячие флешки окажутся этакими мерзкими монстрами (с точки зрения нас, сделанных из мяса), которые нас, предположим, будут порабощать и жрать или использовать для постыдных развлечений вроде публичных совокуплений на стадионах?" Это одна из вещей, которые меня интересуют.

    . В ближайшее время я опишу несколько способов, которыми человек может достичь как минимум сверхдолголетия. Это не техническая проблема. Проблематично выглядят социокультурные последствия разделения нашего биологического вида на несколько новых, среди которых будут и бессмертные, и киборги, и не вполне гоминиды. Kогда речь заходит об эволюции, я солидаризируюсь не с Галковским, a с Харари, и считаю, что у нашего внутреннего Хищника только лоб становится всё выше, а вампирские клыки никуда не деваются. От "безответственных богов, не знающих, чего они хотят", можно ожидать всякого.

   Увы, характер комментариев у Иванова-Петрова показал, что люди, готовые обсуждать подобную тематику, исчисляются единицами. Я привык считать идею грядущего бессмертия сапиенсов общепризнанной (по крайней мере в образованных кругах), а потому не вызывающей возражений. Авторы, входящие в мой круг чтения, обычно подают её, как общее место, как нечто само собой разумеющееся. Например:

  ув. galkovsky: "Несомненно, люди станут бессмертными, бессмертие это тривиальная задача, которой можно достичь десятком способов. Потребуется на это ещё лет 200, не больше. Галактика населена не просто разумными существами, а бессмертными разумными существами. Смертность разумного существа это легкоустранимая дикость, парадокс раннего этапа развития цивилизации. Вопрос только будет ли это бессмертное разумное существо человеком. И не будет ли спор с Богом спором с самим собой." (http://galkovsky.livejournal.com/195515.html)

  ув. asterrot: "Сверхбогатые не были бы сверхбогатыми, если бы не были сверхмотивированными и целеустремлёнными, если бы не умели считать и выбирать наиболее выгодные им варианты. Между успехом с вероятностью 99% и точно такого же масштаба успехом с вероятностью всего лишь 90% (т. е. с десятикратно возросшими рисками) они обязательно, чисто рефлекторно, выберут успех с вероятностью 99%. Т. б. что на кон всё отчётливее ставится перспектива физического бессмертия. Для начала, скажем, продолжительность жизни в 1000 (одну тысячу) лет. С одновременными технологиями омолаживания организма. А для особо сладострастных - с развивающимися технологиями перемены пола (туда и обратно)." (http://asterrot.livejournal.com/356492.html)

  Юваль Ной Харари: "Что мы должны принять всерьез, так это то, что новая стадия истории подразумевает не только технологические и организационные изменения, но фундаментальное преображение человеческого сознания и личности. Оно может оказаться настолько глубоким, что придется пересмотреть само понятие «человек». Сколько времени у нас в запасе? Толком никто не знает. Некоторые считают, что уже к 2050 году появятся первые бессмертные. Менее радикальные относят этот момент к следующему веку или даже тысячелетию. Но что такое тысячелетие или даже два-три в сравнении с десятками тысяч лет человеческой истории?" (http://loveread.ec/read_book.php?id=57922&p=113)

      Разница между этими репликами не содержательная, а ситуационная. Высказанные в них мысли сходны, но отличaется интеллектуальная атмосфера, в которой они прозвучали. Процитированнaя мною работа Харари -  международный бестселлер. Эта книга переведена на 30 языков, Национальная библиотека Китая признала её книгой года, Цукерберг включил её в список книг, оказавших наибольшее воздействие на его мышление, и т.д. Харари не просто следует мейнстриму, он создаёт мейнстрим. Аналогичные идеи Галковского и Астеррота опубликованы в ЖЖ. Читатели реагировали на высказывания обоих авторов таким образом, что те предпочли отключить комментарии. Мейстримом у нас явно считается нечто иное.

    От представлений XVIII века о человеке-машине до идей XXI столетия о человеке-полумашине-полубоге оставался один шаг. Вместо того, чтобы сделать этот шаг, человечество оступилось и свалилось в идейную яму, из которой начало выбираться только в последние десятилетия. Футуристика и фантастика XIX-XX веков сыграли со своими поклонниками злую шутку. Oни нарисовали радужные картины всеобщего благоденствия и чудовищные сцены постапокалипсиса, описали покорение иных планет и нашествие на Землю космических монстров, изобразили Звёздные войны и Мир Полудня. Но они ничего не сказали о том, что эволюция человека продолжается. А главное - о том, в каком направлении развивается наш вид.
Tags: cogito, symposium
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1075 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →